Среда 6 Июля 2022

Александр ГРИГОРЯН: «Не верю, что я такой счастливый и талантливый!»

01 Май 2012
Автор:   Яна АВЧИЯН 3203 Просмотров
У худрука ереванского Государственного русского театра им. Станиславского Александра Григоряна двойной юбилей: 75 — по паспорту и 55 — по трудовой книжке. Народный артист РА, заслуженный деятель искусств России, лауреат Международной премии Станиславского, профессор, академик Международной академии театра, человек, на протяжении многих лет являющийся связующим звеном двух культур — армянской и русской… На юбилейный вечер Александра Самсоновича съехалось немало гостей, в том числе из России. Не удивительно, что наша беседа, состоявшаяся на следующий день после юбилея, была пропитана атмосферой празднества…

Александр Самсонович, Вам 75. 55 из них вы правите театром. Как вы умудрились «выжить» столько лет в театре?!

– Тот, кто хочет жить, не задумывается о том, как выжить. Просто жил театром со студенческих лет и, можно сказать, жил в театре, служил ему и был верным. Пусть меня уже не будет, но мне хочется верить, что на праздновании столетия Русского театра в Армении вспомнят и мое имя.

– О таких, как вы, сказано: «Он поймал свою Жар-птицу». В какой момент эта капризная птица позволила вам окольцевать себя?

– Мой отец, который побывал во многих городах по своим торговым делам, сказал мне как-то: «Я никогда не был в Ереване и ничего путного для него не сделал. Когда станешь режиссером, постарайся быть полезным Армении». Об этом очень интересно рассказала Маргарита Яхонтова в книге «Саша. Александр. Александр Самсонович». И потому, как только в 1965 г я получил приглашение в Ереван, не раздумывая, его принял. Хотя предо мной раскрывались широкие перспективы и в Петербурге, и в Смоленске, где в 26 лет я уже был главным режиссером Смоленского театра. Я рад, что моя Жар-птица привела меня в Армению. Я с детства высоко ценил всех армянских деятелей. А мой папа вел журнал под названием «Армяне 20 века». Если где-нибудь в прессе появлялась какаянибудь заметка или даже строчка об армянине, прославившемся чем-то, будь то какой-нибудь рабочий Погос Погосян, выполнивший план на 103 процента, эта строчка появлялась у него в журнале. Правда, когда я впервые приехал в Ереван, в к/т «Москва» демонстрировался арабский фильм «Чужой в городе»... Так что, поначалу было и такое!

из тех режиссеров, который все держит под контролем, даже собственный юбилей?

– Вообще-то, да. Но этот юбилейный вечер – исключение. Он был отдан, как говорят, на совесть коллектива. Ни дочь, ни жена ни словом не обмолвились. Я не видел ни одной сцены. Это впервые в моей жизни, в жизни нашего театра, когда я не присутствовал на генеральном прогоне. Меня об этом попросили. И я благодарю жизнь за то, что нахожусь в окружении творчески ярких самостоятельных личностей. Я доволен всем. Даже пародией на себя, где меня выставили больным и хромым, которую некоторые коллеги и гости сочли чрезмерно утрированной. Что ж, был в моей жизни и такой, радикулитный период, правда, он давно прошел, и, надеюсь, более не повторится.

– Признаться, сложно представить вас больным и хромым. Глядя на вас и на ваши паспортные данные, так и хочется произнести знаменитое «Не верю!» Станиславского. А вам часто в жизни доводилось восклицать это самое «не верю!», но с нотками восхищения?

– О! Прошедший юбилей именно из этой серии! Смело могу сказать, что восхищен и артистами, и дочкой, которая очень трогательно спела «Ноктюрн» Бабаджаняна, и финалом, и гостями. Этакий эмоциональный выдох. Не верю, что я такой счастливый, хороший и талантливый! Придется это доказывать. Как сказал мне однажды мой мастер, интеллигентнейший и образованнейший человек Вивьен Леонид Сергеевич, когда вы станете видными деятелями культуры, просыпаясь, забывайте об этом, и каждый день доказываете, что вы что-то умеете.

– Известный музыкант Мартын Вартазарян, поздравляя вас, задался вопросом: «Саша, тебе не хочется покоя?!» И вообще, на вечере слишком часто поднимался вопрос о вашем преемнике, в числе которого был назван даже ваш 15-летний сын Александр Григорян-младший! Вы тоже об этом подумываете?

– Я все время думаю о том, как и кому передать это дело и сотворить так, чтобы объективно на первый план вышел человек, достойный Русского театра. Пока я не могу назвать эту кандидатуру. Могу сказать одно. Почти все приглашенные до сих пор режиссеры, как правило, слабо контактировали с нашим театром, и получались неудачные работы. Потому я надеюсь, что этот человек не будет со стороны. Он должен быть рожденным внутри нашего театра, впитать в себя наши традиции, достоинства и недостатки.

Что касается моего сына, не хотел бы, чтобы он стал театральным человеком. Достаточно того, что Норочка очень яркая личность, и ее жизнь уже связана с театром. Правда, и сын Александр в свои почти 15 лет тоже играет в наших спектаклях. И, тем не менее, у него другие мысли в связи с жизнью и профессией. Какие? К сожалению, я не могу раскрыть его секретов. Но когда ему было шесть лет, прочитав на одной из афиш «Худрук театра – Александр Григорян», он так отреагировал: «Папа, когда тебя не будет, я стану худруком театра. Тогда даже афишу не надо будет менять, чтобы переписывать имя!»

– Коллектив вашего театра в лице его директора Фреда Давтяна подарил Вам звезду в созвездии Льва, названную вашим именем. Как вы относитесь к подобным неуловимым подаркам, сродни воздушным замкам?!

– Я поблагодарил на сцене Фреда и сказал, что это хорошая хохма. Но наутро, когда открыл и увидел торжественную папку с сертификатом, астрономической разработкой и точкой в виде моей звезды, мне стало понятно, что я частица необъятного пространства под названием Коооооооосмос! Понятно, что это неуловимо, но зато в голове моей сидит мысль, что где-то там может находиться какая-то часть моих нервных клеток!

– И вы ощутили себя Мегазвездой?!

– Честн

– Честно говоря, не ощутил. Наверное, все потому, что я не эстрадный артист! К этому, вероятно, надо привыкнуть.

– Как «Лев» вы должны, по идее, постоянно создавать вокруг себя атмосферу празднества. Какой из праздников оказался в жизни наиболее удавшимся?

– Скорее, судьба создавала вокруг меня праздники. Первый мой праздник – когда я был принят в институт в Питере. Конкурс – на место 120 человек. Я – неизвестный парень из Баку без поддержки и знакомых. Совершенно случайно мимо нас, абитуриентов, проходил великий мастер Вивьен, остановился передо мной и спросил: «Откуда вы, мальчик?». Я ответил, что карабахский, из Баку. Он сказал: «О, это мощно!». После этого все поступающие набросились на меня с возгласами: «Ну, все, ты поступишь!» Так и случилось. Вивьен на всех 10-ти экзаменах поставил мне высокие оценки. Из 50-ти баллов я набрал 47. Сын начальника управления по театрам шел по списку за мной следом. Второй праздник ознаменовался взлетом в Волгоградском театре. После моего спектакля «Проводы белых ночей» Веры Пановой в театр начал заходить зритель. Более того – трудно было достать билеты. Среди всех российских театров я, как молодой режиссер, получил Первую премию. А через полтора года, после спектакля «Рассудите нас, люди», я был назначен главным режиссером Смоленского театра. Затем, на свой страх и риск, 47 лет назад меня пригласил руководить ереванским Русским театром его директор Гурген Айрапетян, чтобы я спас, как он выразился, развалившийся театр.

– Когда вы были счастливы в предпоследний раз? Ясно, что в последний раз это было во время последнего юбилея.

– Да, вы правы. Предыдущие юбилеи я воспринимал как-то более спокойно и уравновешенно. А когда тебе 75, а ты по-прежнему нужен и полезен – это счастье. А до этого такой же сильный заряд счастья я испытал, когда родился мой сын Александр. У меня шестеро детей. Отношусь к ним поразному, но каждый из них имеет свое место в моей жизни и эмоциональном пространстве. Неужели может быть нечто более высокое, чем ребенок, его рождение?

– Вы всем своим детям создали примерно одинаковую базу для их становления?

– Нет, нет и еще раз нет… Так уж случилось, что я часто бывал вдали от них, не сердцем, конечно. Я не могу ответить однозначно на этот вопрос.

– Какие мечты посещают вас нынче?

– Хочу, чтобы мои последние двое детей, Норочка и Саша, вобрали бы в себя все, что не смогли я и мои остальные дети. И еще мечтаю о том, чтобы билеты на Ереван во всех авиакомпаниях всех уголков мира были проданы. Это будет означать, что все армяне, в том числе и мои дети, возвращаются на родину.

– Ну, в последнем своем мечтании вы весьма непоколебимы. Десять лет назад вы мечтали о том же. И еще о том, чтобы собрать воедино в одном месте в один час всех своих детей и жен.

– Да, это так. И десять лет назад, и даже двадцать. И если желание о всеармянском возвращении, я сам понимаю, несколько утопично, то последнее почти реализовалось. Несколько лет назад пятерых детей и трех жен удалось собрать вместе. Мы все поехали по приглашению моей третьей жены и детей в Лос-Анджелес, где отметили мой день рождения. На большее пока не способен!

– Было у вас еще одно сокровенное желание. Чтобы ваш сын Степан сменил фамилию Джигарханян на вашу. Оно тоже из разряда невыполнимых?

– Я не обращаюсь к нему с этим вопросом. Для меня важно то, что мы дружим и, как мне кажется, любим друг друга. Любовь эта у Степы передается и на моих детей, особенно тех, кто живет, как и он, в Штатах. Тем более, на разных этапах у них с Джигарханяном были разные взаимоотношения, и напряженные в том числе. Джигарханян давно перестал говорить о том, что у него есть сын.

– Перефразируем слова Коко Шанель, сказанные о женщине, применительно к мужчинам: «Мужчина выглядит на столько, на сколько заслуживает». Вы заслуживаете максимум 55 лет. В чем секрет этой заслуженности? Может, в частой смене жен?!!

– Я думаю, все зависит от генетики и владения ею. А жены, вероятно, следствие этого. Скажу откровенно, даже если это выглядит несколько самонадеянно и бестактно. Ни одну из пяти своих жен я не выбирал. Так случилось, что они меня сами выбрали. Посмотрите в мои глаза! Они выдают мое прекрасное настроение и желание максимально честно отвечать на вопросы! Как утверждает моя последняя, очень любимая мною жена Тамара, ей было 15 лет, когда она впервые меня увидела и сказала: «Этот человек должен стать моим мужем!» Все, естественно, рассмеялись, но через 5 лет это случилось. Учитывая разницу в возрасте в 32 года, мне и самому не верится! Но не забудем, что у нас двое родных детей. Так что, как показала жизнь, Тамара была права.

– Чего вы боитесь в жизни?

– Я живу достаточно долго, и практически ничего не боюсь, потому что знаю: чему быть тому не миновать.

– Вы задумывались о написании мемуаров или вам вполне достаточно того, что о вас уже написано?

– Очень много из того, что написано, никак не может превзойти то, что не написано. Я надеюсь, что обращусь к переложению своих мыслей на бумагу в определенном возрасте, если даст Бог, и у меня будет время что-либо писать не только самому, но даже и диктовать. Тогда я буду самым счастливым человеком. Мои мемуары еще впереди, хочется верить. Вот какой я оптимист!

– И напоследок – любимый вопрос Познера: что вы спросите у Бога, встретившись с ним?

– Неужели это все???...

Собеседник Армении
При использовании материалов ссылка
на «Собеседник Армении» обязательна
Мнение авторов может не совпадать с позицией редакции
Яндекс.Метрика