Завершив перекличку, Анна Самсоновна перешла к закреплению пройденного материала и стала выискивать глазами первую «жертву». Класс напрягся, зашуршал учебниками, тетрадками, зашушукались отличницы, и только Эдику Адамяну, казалось, не было дела до всей этой суеты: подложив ладонь под щеку, он мечтательно смотрел на проплывавшее мимо него белоснежное облако-лебедь. Грозный взгляд Анны Самсоновны замер прямо над облаком, и класс облегченно вздохнул — пронесло.

— Адамян! — требовательно произнесла Анна Самсоновна.

— Что? — грустно протянул Эдик, но посмотрел не на учительницу, а на сидевшую в третьем ряду Асю.

— К доске, — сказала Анна Самсоновна, не вникая во вселенскую грусть этого взгляда.

— Заче-ем? — вздохнул Эдик. Класс прыснул. Одна Ася продолжала серьезно листать тетрадку, всем своим видом показывая, что это шутовство ей опротивело. Вчера класс так и покатился от хохота, когда на математике Эдик, уставившись в побагровевшую от злости Асю, заявил, что в вычитании участвуют отнимаемое и утрата. Сегодняшний выход к доске сулил новый спектакль.

— Возьми любое существительное и просклоняй, — предложила учительница.

Эдик на миг задумался, подтянул брюки, изодранные в драке на перемене, и начал:

— День был именительный...

— Так, именительный: день, — поправила Анна Самсоновна. —

Дальше…