За 50 лет в свете прожекторов можно успеть всё, а Карен Кочарян умудрился сделать это трижды. Он виртуозно разделил свою творческую жизнь на три стихии, в каждой из которых стал «своим» для многих.
Первая — актер театра, с той самой классической закалкой, который полвека назад открыл для себя магию подмостков. Вторая — телеведущий, легендарное лицо «Третьего канала», приучивший нас к качественному эфиру. И третий - элегантный конферансье, мастер момента, способный одной шуткой или точным словом расположить к себе зал.
- 21 марта 1976 года. Помните ли вы свои ощущения, когда впервые ступили на профессиональную сцену? Было ли предчувствие, что это на всю жизнь?
- Этот день имеет свою предысторию. Помимо дворовой жизни я с детства приобщался к театру. Мама была "первой скрипкой" в оркестре Театра музыкальной комедии имени А. Пароняна. Часто мои дни проходили в оркестровой яме, откуда я наблюдал за репетициями и спектаклями.
То был период расцвета театра.
Всего этого я, конечно, не понимал, но мне было интересно следить за работой таких мастеров , как Изабелла и Айк Данзасы, Татик Сарьян, молодые Карп Хачванкян, Ким Ерицян, Маис Карагезян, Мелине Амамджян, Светлана Григорян…
Затем последовали театральные уроки бабушки - Аси Аветовны Аветисян. Она была основательницей пушкинской школы, заслуженным педагогом, преподавала армянский язык и литературу, а также приобщала своих учеников к искусству.
При поддержке выдающихся мастеров: Татевик Сазандарян, Эдгара Оганесяна, своего младшего сына, моего дяди Алика - доцента Ереванского художественно-театрального института Александра Кочаряна - и других, на сцене второго этажа она с учениками ставила “Бахчисарайский фонтан” , “Гикор”, “Давид Сасунский” и другие спектакли. Несколько поколений пушкинцев играли на школьной сцене в постановках любимого педагога.
Больше времени у меня уходило на художественную самодеятельность, чем на уроки.
Помню свой первый карнавальный костюм султана, который смастерил дядя Алик из бабушкиного чёрного шёлкового халата с красивыми павлинами, а чалму заменила бабушкина шаль. С помощью грима появились борода и усы.
Фактически театральные уроки подсознательно преподносил мне дядя Алик.
Было много драмкружков, но вот в школу пришла актриса театра имени К. С.
Станиславского, народная артистка Армении Егорова Нина Ивановна и предложила создать новый драмкружок, в который и записалась вся наша театральная компашка. Наши встречи с Ниной Ивановной превращались в сказочные вечера. Это были не только репетиции поэтических композиций, мои пародии на Райкина, но и рассказы о Станиславском, о его “системе”, о разных актёрах и, конечно, о нашем русском театре, которому она посвятила большую часть жизни.
Мы стали часто посещать театр Просмотрели практически все спектакли Сундукяновского и Драматического театров, но больше нас тянуло в Русский. Став заядлыми поклонниками Русского театра, мы даже при школе создали свою организацию – “ПТИС”. “П” - поклонники, “Т” –театра, “И” - имени, “С” – Станиславского. Сделали себе значки, удостоверения, стали собирать членские взносы, которые шли на цветы.
За короткое время верные “птисовцы” стали “своими” в театре, и незабываемый директор Иосиф Исаакович Козлинер, еврей, преданный армянскому русскому театру, со свойственным ему добрым выражением глаз, вручил нам постоянные пропуска с нашими детскими фотографиями.
Театральный “вирус” окончательно заразил нас. Однако театр для нас был не только зрелищем. Это были обсуждения спектаклей, присутствие на репетициях, громадные букеты цветов, овации и дружба с актёрами. Часто после спектаклей мы заходили домой к Нине Ивановне, и она за чашкой вкусного чая рассказывала нам о работе над очередной ролью. Мы знали все спектакли наизусть, переживали за каждый неудачный эпизод, а чаще радовались очередной удаче.
И вот настало 21 марта 1976 года. Отмотав плёнку памяти назад, я чётко увидел те дни, когда я, абитуриент театрального института, впервые в костюме кинто и с криком: "Мацони! Покупайте, совсем свежи мацони!.." впервые вышел на профессиональную сцену в дневном спектакле " Ханума".
Меня переполняли самые необыкновенные чувства. Я шел просто на очередной, причем дневной, спектакль и почему-то возникла чудотворная мысль, а не выйти ли мне сегодня на сцену. Пошел напрямую к ведущей спектакля Лауре и узнал, что один из "торговцев" не пришёл. Вот это шанс! Я прямиком к Козлинеру, но так как Иосиф Исаакович не занимался творческими вопросами, он отослал меня к Григоряну.
Ну, Самсоныча легко было убедить, и я оказался на профессиональной сцене. Знаете, что больше всего мне запомнилось? Доброе отношение будущих моих коллег, особенно именитых. Прямо на сцене меня поздравили Иван Григорьевич Грикуров, наша дорогая Нина Ивановна Егорова, Лейла Вагинаковна Хачатрян, мой самый верный театральный друг Слава Шамирян... Трудно всех перечеслить. Все они болели за меня, хотя там и делать было нечего.
Было ли предчуствие? Думаю, что да. Так и получилось. После этого начал выходить во многих спектаклях в массовке, в эпизодах. И параллельно учебе в институте играл до армии.
В дальнейшем "торговец мацони" на рынке в «Хануме» переквалифицировался в кинто. А четверка, до этого шестерка кинто, как выразился на моем 60-летии тогда еще директор театра и прекрасный актер Фред Давтян, была как бы лакмусовой бумажкой для актеров - считалось честью получить роль кинто. Там было все - искрометные танцы, зажигательные песни, тбилисский колорит. Я просто обожал этот спектакль, который идет до сих пор с 1972 года.
- Ваша самая сложная и самая знаковая роль?
- Как ни странно, очень сложно было играть детские спектали, но я их обожал. Никогда не забуду, как в «Маленьком Муке» мне, Скороходу, дети в зале подставляли подножку, чтоб я не догнал Мука. Или же роль Труса из легендарной тройки - Трус, Балбес, Бывалый - в спектакле «Спотивные страсти в стране Мульти-Пульти».
Когда в 1978 году режиссёр театра Офелия Александровна Аветисян предложила мне выбрать роль в детском спектакле "Маша и Витя против "Диких гитар", я выбрал Кощея Бессмертного, не зная, что в первом составе эту роль играет народный артист Иван Григорьевич Грикуров. Надо было только видеть, как внимательно он следил за моей игрой, а после спектакля подошёл и поздравил с премьерой и оригинальной трактовкой.
Это была для меня самая высокая оценка. Роль моего Кощея Бессмертного для меня была знаковой. Долго я искал, каким его сделать, и, наконец, нашел. Внес в образ что-то гитлеровское - походку, истеричность, даже усики. К каждой роли, будь она в массовке, будь эпизодичной или второго плана, я относился с большой ответственностью.
- Армянский театр за эти 50 лет сильно изменился. Смогли бы вы выйти на сцену сегодня - не как конферансье, что мы видим постоянно, и у вас это замечательно получается, - а именно как актер?
- Что касается армянского театра, то, естественно, за 50 лет он очень изменился. Знаете, тогда - что ни спектакль, то был театральный бум. И в Сундукяновском, и в Драматическом, и в Пароняновском, и в ТЮЗ-е, не говорю об Оперном. Это была золотая эпоха - эпоха расцвета театра - и в Станиславском. «Макбет», «Утинная охота», «Долги наши», гельмановские пьесы.
Спектаклей было много, и в них были заняты выдающиеся мастера армянской русской сцены - Нина Егорова, Юлия Колесниченко, Гурген Ген, Иван Грикуров, Валентин Рудович, Вера Бабичева, Геннадий Коротков, Игорь Нагавкин, Виктор Ананьин, Алексей Булатов и многие другие. И все это во главе с гениальным режиссером Александром Самсоновичем Григоряном.
А сегодня трудно найти в театрах знаковые спектакли. Есть хорошие и плохие спектакли, есть неплохая молодежь, но... Меня тянет в те годы. А на сцену очень хочу вернуться. И это, думаю, произойдет, просто не хочу забегать вперед.
А что касается конферансье, то спасибо за Ваше мнение и оценку. Дело в том, что моя концертная жизнь тоже началась 50 лет назад на стадионе «Раздан» во время «Золотой осени», и долгие десятилетия я проработал с такой мощной концертной организацией, как «Армконцерт».
Этот «механизм» многие годы координировал и организовывал всю концертную жизнь республики, собирал вокруг себя профессионалов. Туда входили и разноплановые массовые мероприятия на улицах, стадионах и площадях республики, и праздничные правительственные концерты практически во всех залах, гастроли известных и молодых музыкантов.
Благодаря "Армконцерту" я имел счастливую возможность находиться на одной сцене с такими мастерами, как Арам Хачатурян, Арно Бабаджанян, Эдуард Мирзоян, Александр Арутюнян, Шарль Азнавур, Владимир Спиваков, Иосиф Кобзон, София Ротару... Представлял со сцены известных артистов - Мгера Мкртчяна, Иннокентия Смоктуновского, Евгения Евстигнеева, Евгения Моргунова, Василия Ланового. Работа "Армконцерта" может послужить примером для сегодняшних организаторов всяческих концертов.
Всем этим "механизмом" руководил знаток своего дела, генеральный директор Асатурян Георгий Гарегинович, крупный человек и крупная личность, который окружил себя заместителями- профессионалами. Руководителем массовых мероприятий был Лаерт Мовсисян, который искусно тиражировал их на неплохом для тех времен уровне. Однако он был режиссёром, а не музыкантом, поэтому в состав организаторов этих концертов входили заместители генерального - либо композитор Гарри Айвазян, либо пианист Армен Манукян, которые по музыке правильно выстраивали весь концерт. Кстати, Армена Пайлаковича можно было часто видеть за пультом звукорежиссёра. Всё это очень важно для организации концерта. Причём большое внимание уделялось обсуждениям после концертов, мнению публики и прессы, потому что руководство "Армконцерта" отлично понимало, что на ошибках учатся.
- Многие актёры утверждают, что театр - это особый, несравнимый ни с чем мир, но известность, тем не менее, приходит к ним с телевидения. Как началась ваша телеэпопея и что она вам принесла?
- В театре мне изо дня в день становилось трудно работать, т.к. мой репертуарный лист не пополнялся новыми ролями. Для Самсоныча я был почему-то просто выпускником Ереванского художественно-театрального института, у которого армянское образование и, по его словам, «чисто национальная внешность и ужасный армянский акцент…»
Это в том случае, что у меня в прошлом десять лет учёбы в одной из лучших русских школ города, в школе имени А.С. Пушкина, затем уже армянский институт, но в моём случае с русским обучением и с дипломным чеховским «Предложением» на русском языке в роли Чубукова. Спектакль получил высочайшую оценку самого Рубена Заряна. Плюс параллельная практика на сцене русского театра, затем полтора года службы в России и ведение концертов на российских сценических площадках …
Но мне не хотелось ничего доказывать. Кстати, так я описывал эту историю в моей книге «За кулисами и за кадром». Когда я ее после подарил Александру Самсоновичу, он прочел и говорит: "Дааа, здорово ты по мне прошелся!" В дальнейшем мы стали хорошими друзьями до конца его жизни.
Телевидение же в мою жизнь вошло ещё на четвёртом курсе института. Тогда по программе у нас был предмет “Мастерство актёра на телевидении”, и преподавал эту дисциплину режиссёр Армянского телевидения Армен Элмасян.
Мы не раз бывали в “Белом доме” на высоком Норкском холме, знакомились практически со всем процессом подготовки телевизионных программ, а в конце должны были сняться в какой-нибудь передаче. Так как Армен Элмасян был главным режиссёром Главной редакции детско-юношеских программ, он решил поставить с нами для передачи “Сказка зовёт” спектакль по произведению Джанни Родари “Свирель солдата”. Там мне была поручена роль Сказочника, фактически опять-таки ведущего.
Осенью 1982 года был объявлен дикторский конкурс, и я решил участвовать в нём. Было всего два места, а желающих - больше ста. В комиссии сидели ветераны-основоположники армянского телевидения, во главе с Нарой Суреновной Шлепчян. Двумя счастливчиками оказались я и Рузанна Мельян. А потом пошел уже легендарный «3-й канал», о котором за годы много сказано и который просто развалился и остался в истории Армянского телевидения.
- 50 лет — серьезный рубеж. Как вы относитесь к цифрам? Это время подводить итоги или, наоборот, строить новые планы?
- Цифры для меня - скорее, ориентиры, чем границы. 50 - это не столько итог, сколько точка обзора: можно оглянуться, понять, что было важно, и с этим багажом идти дальше. В этом возрасте планы становятся даже более осознанными и точными.
А так, я отношусь к цифрам спокойно. 50, особенно в профессии, - это не финиш, а хороший старт для новых идей. Есть опыт, есть понимание себя . Сегодня я вновь член Союза театральных деятелей Армении, недавно был приглашен вести 25-ю церемонию награждения театральной премии «Артавазд» с молодой талантливой актрисой Мариам Казанчян.
В общем, Его величество театр, в широком его понимании, останется в моей жизни навсегда, значит, самое время строить планы и двигаться вперёд.
Остается пожелать юбиляру крепкого здоровья и той самой неиссякаемой энергии, которая пять десятилетий была его главным двигателем. Пусть «код Кочаряна» — это уникальное сочетание таланта, профессиональной честности и умения располагать к себе зрителя — продолжает работать на полную мощность. Желаем, чтобы все масштабные планы воплотились в жизнь, а каждый новый выход к публике приносил столько же драйва, сколько и тот самый первый спектакль полвека назад.
