Среда 26 Сентября 2018

В Риге прошла презентация новой книги журналиста, издателя и общественного деятеля Латвии, одного из создателей и лидеров армянской общины страны Александра Героняна «Арменикенд и его обитатели».

Александр Геронян родился в Баку, где провел детство и школьные годы. Затем продолжил образование в Краснодаре, где с отличием закончил Кубанский госуниверситет. По приглашению ереванской родни он  переехал на родину предков, где начал свою журналистскую деятельность. Шесть лет работал в молодежной газете «Комсомолец».

С 1984 года живет и работает в Риге. Сначала был корреспондентом газет «Советская молодежь» и «Латвийский моряк». А с 1993 года стал издавать и редактировать ежемесячник для школьников «Наше поколение», а также газету армян Латвии «Арарат» и журнал  Конгресса армян Балтии «Крунк». Член Союза журналистов Латвии и Международной ассоциации писателей и публицистов. Награжден медалями «Вильям Сароян» Министерства диаспоры РА, «За литературные заслуги» Союза писателей Армении и «За просветительскую деятельность» Армянской апостольской церкви.

А. Геронян - автор, редактор и составитель около 30 книг.

К этой книге он шел давно. Покинув совсем юным родной Баку, он часто туда возвращался, как правило, два-три раза в год. Навещал родных, ходил на кладбище, где похоронены родственники с армянской (отцовской) и русской (материнской) стороны, посещал школьных друзей и гулял по любимому городу.

- Я рос книжным мальчиком, много читал и говорил без акцента, который был характерен для подавляющего большинства бакинцев, - говорит А. Геронян. –  К местным нравам относился довольно скептично. Но вот прошли годы, дорога в Баку всем нам, армянам, заказана, и я стал  тосковать по этому самому акценту, всем этим «пойдем-да!», «хватит-да!», по эмоциональным и веселым бакинцам. Все чаще стал вспоминать неповторимые бакинско-армянские хохмы. Ностальгия замучила…(улыбается). Вот и появилась на свет эта моя книга памяти, над которой работал два года.

Он  стал по обрывкам своих воспоминаний воссоздавать  тот город, который ныне неузнаваемо изменился, стал чужим.  Вспоминал случаи из той, прежней жизни, что-то придумывал, сочинял,  записывал истории своих друзей, переживших погромы 13-16 января 1990 года. Он целиком погрузился в атмосферу тех лет. И небывалое удовольствие получал от работы над своими текстами.

«Они с гордостью называют себя завокзальными, арменикендскими, разинскими, "с Хутора"... 

Они сквозь слезы вспоминают шумные и веселые  застолья, когда вся родня была вместе и все соседи были, как родные…

Они все чаще  задумываются над тем, что через  поколение их ностальгия угаснет: годы идут, а их дети и внуки, родившиеся далеко от Баку, не совсем понимают их душевных переживаний... 

Они навсегда потеряли родные могилы и стали хоронить своих близких в чужой земле...

Они хотели бы "хоть на денек" вернуться в родной город, но понимают, что их там никто не ждет, что все там уже чужое... 

Я - один из них. 

Мы распрощались со своим прошлым, навсегда перевернув бакинскую страницу.  Жизнь продолжается…

Эту книгу я посвящаю моим дорогим землякам – бакинским армянам всех поколений, с которыми хочу поделиться своей радостью, болью и печалью.

Выражаю искреннюю признательность моим соотечественникам, уроженцам Баку,  благодаря которым  книга  увидела свет  в Москве. Это Армен Багиров,  Карина Лазарева, Яков Бурджибалян,  Вачаган Погосян, Андрей Мосесов, Карлен Данелян и Стас Оганян», - пишет автор в предисловии к книге.

- В июне 2007 года в московской газете «Ноев ковчег», с которой я тогда активно сотрудничал, опубликовали мою статью о знаменитых армянах Баку. Написал ее в память о старом добром городе, который я так любил. А еще хотелось выразить  возмущение   политикой Азербайджана относительно армян, выходцев из этой республики. Нам туда попасть почти невозможно – докажи свою лояльность, потом власти решат, пускать тебя «на праздник жизни» или нет. Хотя, собственно говоря, лично мне посещать там уже некого и нечего: из родных, соседей, друзей, одноклассников почти никого не осталось, а могилы предков сравняли с землей бульдозеры и асфальтоукладчики вандалов… Но обидно другое: азербайджанский агитпроп, фальсифицируя историю,  всячески принижает или вовсе умалчивает роль армян в становлении республики. Вот им в отместку (улыбается) я решил написать о моих соплеменниках, которые там родились или жили какое-то время, прославившихся  далеко за пределами Апшерона. Про тех, которые в нынешней Азербайджанской Республике как бы  «вне закона» - о них не принято вспоминать, - говорит Александр Геронян. - Реакция большинства читателей оказалась, мягко говоря, неадекватной. Я писал статью из лучших и добрых побуждений, отдавая дань памяти моим знаменитым землякам. Но оказалось, что дал лишний повод для ведения активных информационно-боевых сражений в Сети. Короче, комментарии – а их писали аж целых два  года (!) после газетной публикации – превратились в обычную  перепалку между армянскими и азербайджанскими юзерами. Всю ругань я убрал, а некоторые посты  все же решил опубликовать в книге, как и саму статью «Приморский бульвар, или Армянский след в Баку».

Баку был многонациональным  городом, куда съезжались в поисках заработка люди со всех концов Российской империи, в том числе и армяне, вчерашние крестьяне и ремесленники, которые начали трудиться на нефтяных промыслах.

«Периферийным  городским слободкам  названия давали экзотические – Чемберекенд, Нагорная, Кишлы, Завокзальная, Молоканка… Новичка окрестили  на местном наречии  Арменикендом – армянской деревней (поселком)… При царе именовался Новым поселком, при Советской власти – Шаумяна, в конце 80-х «деарменизированных» годов ему присвоили имя некоего Мамедьярова. Но в  народе этот колоритный район  всегда оставался   Арменикендом», - пишет автор.

Сам Геронян родился и провел детство на Завокзальной. Но книгу решил назвать не совсем «автобиографично» - слово «Арменикенд» он счел более точным и уместным.

Книга состоит из двух частей. В первой («… И солнце светит всем») повествуется о том беззаботном времени, когда  в Баку все были вроде бы равны (но начальственные кресла, как правило, занимали представители титульной нации) и пятым пунктом в паспорте мало кто интересовался. А вторая часть («Вот и все…») посвящена трагическому исходу армян из родного города, где они проживали с середины 19-го столетия.

Открывает сборник рассказ «Пасхальные яйца» - история одичавшего беженца, Месропа из Карса. Во время геноцида он потерял всю семью, добрался каким-то образом до Апшерона. Но турки, спустя три года, и там достали несчастного и его соплеменников: вновь пролилась армянская кровь. Герой рассказа совсем лишился разума, и в одном из дворов, куда прибился беженец, его окрестили Гиж (Сумасшедший) Месроп.  Тихим был бомж, беззлобным, и только в день Пасхи, когда армяне Баку справляли Затик, в него словно вселялся бес…

«Несостоявшийся проект» - история о том, как бакинские армяне бурно обсуждали богатого зарубежного соотечественника Галуста Гюльбенкяна, который вознамерился построить  подобный  Елисейским полям шикарный проспект от Эчмиадзина до Еревана.

Без воровской и блатной тематики, рассказывая о Баку 60-80-х годов нельзя было обойтись. И автор, досконально изучив криминальный мир тех лет, написал три рассказа – «Концерт под небом в клеточку», «В лабиринтах Кубинки» и «Похлударья».

Своей тете, тоже уроженке Баку, известному в Армении деятелю культуры Эльмире Абрамовне Экекян он посвятил рассказ «Блистательная Жасмен».

На Кавказе всегда любили вкусно поесть. Об этом рассказ «Пальчики оближешь!»  А о незадачливом и говорливом торговце  вареным горохом в кульках, который «обслуживал» пивные Арменикенда, повествуется в рассказе  «Питательно и полезно».

Неповторимому армяно-бакинскому юмору посвящен рассказ «Рапик, Сумбат Арутюнович и др., или За упаковка его души!»

Вот, почитайте:

- Рапик, папа дома?

- Пока да, но сейчас его выносить будут.

- Рапик, папа на работу устроился?

- Да, под ним тысяча человек.

- Ого! А что он делает?

- Траву косит на кладбище.

Рапик, юный изобретатель и рационализатор, соединил у себя дома газопровод с водопроводом. Теперь у него в квартире всегда есть газированная вода.

- Рапик, босиком не ходи, кепка надень.

- Рапик, не пей горячий кофе. Мочевой пузырь лопнет – ноги обожжешь.

- Рапик, пей кефир, чтоб ты сдох! Тебе поправиться надо.

Три последние фразы, как вы догадались, принадлежали маме  нашего героя. И вообще,  излишне эмоциональные женщины Арменикенда или Завокзальной  порой такое выдавали!

Жена кричит мужу на весь двор:

- Уйдешь, ключ на пороге под половиком спрячь!

Женское проклятие:

- Ахчи, мартет пахчи! (чтоб твой муж сбежал от тебя! – прим. автора)

Мать кричит непослушному сыну-подростку, который без ее разрешения собрался поехать на пляж  с одноклассниками:

- Утонешь в море – домой вечером не приходи!

Она же:

- Босиком не ходи - иди ноги надень!

Хотела сказать – обуйся.

Вторая часть «Арменикенда» - остро-драматичная. Некоторые рассказы нельзя читать без слез, как например,  о непутевом пьянице-газосварщике, который трагически погиб во время погромов. Его сожгли его же  газосварочным аппаратом, с которым почти всю жизнь был неразлучен («Серож»).

Остро сопереживаешь  юноше-беженцу, который пожил с мамой и бабушкой в ереванском пансионате, перенес все тяготы блокады и военного времени, потом уехал с семьей в Москву, а после отправился добровольцем в Карабах, где и погиб («Шуртвац»).

Две почти документальные истории, рассказанные друзьями автора о тех страшных днях января 90-го и предшествовавших им, – «Последний паром» и «Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы».

Рассказ «Муслим-муаллим» А. Геронян  посвятил Акраму Айлисли, известному писателю, которому  в Азербайджане устроили настоящую травлю за роман «Каменные сны». В Баку еще остались, к счастью, те, кто помнит старые добрые времена, кто спасал своих армянских друзей и соседей  во время погромов, кто тоскует по той жизни. Но их остается все меньше и меньше. Один из них – герой рассказа, учитель азербайджанского языка. Но в отличие от подвергнувшегося остракизму писателя  Муслим-муаллим не так смел и решителен. Он тяжело переживает, что Баку стал другим, что люди поменялись, что его собственный сын, успешный банкир, тоже превратился в  ксенофоба  и  проклинает во всех смертных грехах армян. Страдает старый учитель, но ничего поделать не может…

В конце книги Александр Геронян приводит высказывания известных журналистов, писателей, политологов и др. о событиях января 1990-го года. И еще там есть библиография - для тех, кто интересуется вековой историей бакинских армян и  трагическими событиями начала 1990 года в столице Азербайджана,  ссылки на книги, журнальные и газетные публикации,  а также поэтические подборки, которые  автор рекомендует почитать…

Остается добавить, что знаменитый ереванский художник Рубен Арутчьян сделал обложку, а секретарь правления Союза российских писателей Левон Осепян написал  вступление к «Арменикенду и его обитателям».

Собеседник Армении
При использовании материалов ссылка
на «Собеседник Армении» обязательна
Мнение авторов может не совпадать с позицией редакции
Яндекс.Метрика